Неточные совпадения
Я вывел Печорина
вон из комнаты, и мы пошли на крепостной вал; долго мы ходили взад и вперед рядом, не говоря ни слова, загнув
руки на спину; его лицо ничего не выражало особенного, и мне стало досадно: я бы на его месте умер с горя.
— Пропил! всё, всё пропил! — кричала в отчаянии бедная женщина, — и платье не то! Голодные, голодные! (и, ломая
руки, она указывала на детей). О, треклятая жизнь! А вам, вам не стыдно, — вдруг набросилась она на Раскольникова, —
из кабака! Ты с ним пил? Ты тоже с ним пил!
Вон!
Не выпускает
вон дитя
из рук обновку:
Играет иль твердит
из азбуки урок...
Фенечка вскочила со стула, на котором она уселась со своим ребенком, и, передав его на
руки девушки, которая тотчас же вынесла его
вон из комнаты, торопливо поправила свою косынку.
Я бросился
вон из комнаты, мигом очутился на улице и опрометью побежал в дом священника, ничего не видя и не чувствуя. Там раздавались крики, хохот и песни… Пугачев пировал с своими товарищами. Палаша прибежала туда же за мною. Я подослал ее вызвать тихонько Акулину Памфиловну. Через минуту попадья вышла ко мне в сени с пустым штофом в
руках.
Дмитрий Федорович стоял несколько мгновений как пораженный: ему поклон в ноги — что такое? Наконец вдруг вскрикнул: «О Боже!» — и, закрыв
руками лицо, бросился
вон из комнаты. За ним повалили гурьбой и все гости, от смущения даже не простясь и не откланявшись хозяину. Одни только иеромонахи опять подошли под благословение.
Он бросился
вон. Испуганная Феня рада была, что дешево отделалась, но очень хорошо поняла, что ему было только некогда, а то бы ей, может, несдобровать. Но, убегая, он все же удивил и Феню, и старуху Матрену одною самою неожиданною выходкой: на столе стояла медная ступка, а в ней пестик, небольшой медный пестик, в четверть аршина всего длиною. Митя, выбегая и уже отворив одною
рукой дверь, другою вдруг на лету выхватил пестик
из ступки и сунул себе в боковой карман, с ним и был таков.
Алеша вдруг криво усмехнулся, странно, очень странно вскинул на вопрошавшего отца свои очи, на того, кому вверил его, умирая, бывший руководитель его, бывший владыка сердца и ума его, возлюбленный старец его, и вдруг, все по-прежнему без ответа, махнул
рукой, как бы не заботясь даже и о почтительности, и быстрыми шагами пошел к выходным вратам
вон из скита.
Грушенька плакала, и вот вдруг, когда горе уж слишком подступило к душе ее, она вскочила, всплеснула
руками и, прокричав громким воплем: «Горе мое, горе!», бросилась
вон из комнаты к нему, к своему Мите, и так неожиданно, что ее никто не успел остановить.
— И тщеславие… Я не скрываю. Но знаете, кто сознает за собой известные недостатки, тот стоит на полдороге к исправлению. Если бы была такая
рука, которая… Ах да, я очень тщеславна! Я преклоняюсь пред силой, я боготворю ее. Сила всегда оригинальна, она дает себя чувствовать во всем. Я желала бы быть рабой именно такой силы, которая выходит
из ряду
вон, которая не нуждается вот в этой мишуре, — Зося обвела глазами свой костюм и обстановку комнаты, — ведь такая сила наполнит целую жизнь… она даст счастье.
Но только это и успел выговорить, онемев под ужасным взглядом Аглаи. В этом взгляде выразилось столько страдания и в то же время бесконечной ненависти, что он всплеснул
руками, вскрикнул и бросился к ней, но уже было поздно! Она не перенесла даже и мгновения его колебания, закрыла
руками лицо, вскрикнула: «Ах, боже мой!» — и бросилась
вон из комнаты, за ней Рогожин, чтоб отомкнуть ей задвижку у дверей на улицу.
— Слушаю-с, — сказал коридорный и полетел
вон из горницы, ухарски размахивая
руками.
Что есть мочи размахивая
руками, быстро кинулся половой
вон из комнаты.
Едва вырвался Василий Борисыч
из рук разъяренной подруги жизни и опрометью бросился
вон из тестева дома.
Славна была мать Манефа, надо всеми игуменьями высилась, но лишь только возвестили ей о приезде Августы, тотчас
из кельи
вон и, сойдя с крыльца, своими
руками помогла старице выйти
из повозки.
Выглянула Фекла в окно, всплеснула
руками. Бросив столешник, что держала в
руках, накрывая стол для ужина, кинулась
вон из избы с радостным криком...
Ровно толкало его
вон из родного затишья заволжских лесов, ровно тянул его к себе неведомыми
руками этот шумный и многолюдный город-красавец, величаво раскинувшийся по высокому нагорному берегу Волги.
А тут и по хозяйству не по-прежнему все пошло: в дому все по-старому, и затворы и запоры крепки, а добро рекой
вон плывет, домовая утварь как на огне горит. Известно дело: без хозяйки дом, как без крыши, без огорожи; чужая
рука не на то, чтобы в дом нести, а чтоб
из дому вынесть. Скорбно и тяжко Ивану Григорьичу. Как делу помочь?.. Жениться?
И, поцеловав
руку Манефы, тихо пошла
вон из кельи. Молча глядела игуменья на уходившую Фленушку, и когда через несколько минут в келью вошла Юдифа, величавое лицо Манефы было бесстрастно. Душевного волнения ни малейших следов на нем не осталось.
Тот добрый человек был Патап Максимыч Чапурин. Спознал он Сергея Андреича, видит — человек хороший, добрый, да хоть ретив и умен — а взялся не за свое дело, оттого оно у него не клеится и
вон из рук валится. Жалко стало ему бессчастного Колышкина, и вывел он его
из темной трущобы на широкую дорогу.
Стуколов не выдержал. Раскаленными угольями блеснули черные глаза его, и легкие судороги заструились на испитом лице паломника. Порывисто вскочил он со стула, поднял
руку, хотел что-то сказать, но… схватив шапку и никому не поклонясь, быстро пошел
вон из горницы. За ним Дюков.
— Пошел
вон! — сказал отец. Крыжановский поцеловал у матери
руку, сказал: «святая женщина», и радостно скрылся. Мы поняли как-то сразу, что все кончено, и Крыжановский останется на службе. Действительно, на следующей день он опять, как ни в чем не бывало, работал в архиве. Огонек
из решетчатого оконца светил на двор до поздней ночи.
Если, например, мода требовала распашных фраков, так его фрак распахивался до того, что походил на распростертые птичьи крылья; если носили откидные воротники, так он заказывал себе такой воротник, что в своем фраке он похож был на пойманного сзади мошенника, который рвется
вон из рук.
Быстро вскочила она с кресла и, снова закрыв лицо
руками, бросилась
вон из комнаты.
— Друг мой, успокойся! — сказала умирающая от избытка жизни Негрова, но Дмитрий Яковлевич давно уже сбежал с лестницы; сойдя в сад, он пустился бежать по липовой аллее, вышел
вон из сада, прошел село и упал на дороге, лишенный сил, близкий к удару. Тут только вспомнил он, что письмо осталось в
руках Глафиры Львовны. Что делать? — Он рвал свои волосы, как рассерженный зверь, и катался по траве.
«И как много обязан я тебе, истинный, добрый друг наш, — сказал он ему, — в том, что я сделался человеком, — тебе и моей матери я обязан всем, всем; ты больше для меня, нежели родной отец!» Женевец закрыл
рукою глаза, потом посмотрел на мать, на сына, хотел что-то сказать, — ничего не сказал, встал и вышел
вон из комнаты.
Минкина выхватила
из рук Паши щипцы, разорвала ей рубашку и калеными щипцами начала хватать за голую грудь бедной девушки. Щипцы шипели и дымились, а нежная кожа лепестками оставалась на щипцах. Паша задрожала всем телом и глухо застонала; в глазах ее заблестел какой-то фосфорический свет, и она опрометью бросилась
вон из комнаты.
— Кабы земля, так как бы не жить. Пашни бы разбили, хлеб стали бы сеять, скотину держать. Все повернулось бы на настоящую хрестьянскую
руку…
Вон из орды когда хрестьяны хлеб привозят к нам на базар, так, слышь, не нахвалятся житьем-то своим: все у них свое.
— А такой… Дурашлив уродился, значит, а моей причины тут нет, — огрызался Тит, выведенный
из терпения. —
Руки бы вам отрубить, лежебокам… Нашли виноватого!..
Вон у Морока покос по людям гуляет, его бы взял.
Из пятой копны сдает Морок покос-то, шальная голова, этово-тово…
— Гони, гони! Метлой его, метлой! — замахал
руками Семен Яковлевич. Помещик, не дожидаясь исполнения кары, вскочил и бросился
вон из комнаты.
— Он здесь у вас припасен, вероятно, чтобы слышать наш торг или видеть даже деньги в
руках, ведь так? — спросил Ставрогин и, не дожидаясь ответа, пошел
вон из дому. Верховенский нагнал его у ворот почти в сумасшествии.
Шатов встал действительно; он держал свою шапку в
руке и смотрел на Верховенского. Казалось, он хотел ему что-то сказать, но колебался. Лицо его было бледно и злобно, но он выдержал, не проговорил ни слова и молча пошел
вон из комнаты.
И долго-таки не отставал от него враг человеческий; и на другой, и на третий день все эта юница являлася и думала его прелестьми своими сомустить, только он догадался да крест на нее и надел… так поверите ли, сударь? вместо юницы-то очутился у него в
руках змей преогромный, который, пошипев мало, и пополз
из келий
вон…
Вон в маленьком домике честолюбивый писец магистрата,
из студентов семинарии, чтоб угодить назавтра секретарю, отхватывает вечером седьмой лист четким почерком, как будто даже не чувствует усталости, но, приостановясь на минутку, вытянет разом стоящую около него трубку с нежинскими корешками, плюнет потом на пальцы, помотает
рукой, чтоб разбить прилившую кровь, и опять начинает строчить.
Услышав вопль жены, безумный старик остановился в ужасе от того, что сделалось. Вдруг он схватил с полу медальон и бросился
вон из комнаты, но, сделав два шага, упал на колена, уперся
руками на стоявший перед ним диван и в изнеможении склонил свою голову.
Она встала; щечки ее горели, слезинки стояли в глазах; вдруг она схватила мою
руку, поцеловала ее и выбежала
вон из комнаты.
Действительно, двое городовых, поспешившие наконец на призыв частного, подхватили мальчугана за
руки и всем своим наличным полицейским составом повели его
вон из церкви, несмотря на осаждавшую их публику. Значительная кучка этой публики пошла вместе с ними считаться на воздух с частным приставом и выручать пойманного школьника.
Она громко окликнула акушерку — та не откликнулась. В испуге и волнении стремительно вскочила больная с кровати и, как была, на босую ногу, опрометью кинулась
вон из спальни. Спешно перебежав две смежные комнаты, Нюта влетела в гостиную. Там стоял Полояров, в своей собачьей чуйке, с шапкой в
руках, а рядом акушеркина кухарка в платке и шугае. Сама же акушерка укутывала в салоп младенца.
Эта повесть не выделяется
из ряда
вон. В ней много длиннот, немало шероховатостей… Автор питает слабость к эффектам и сильным фразам… Видно, что он пишет первый раз в жизни,
рукой непривычной, невоспитанной… Но все-таки повесть его читается легко. Фабула есть, смысл тоже, и, что важнее всего, она оригинальна, очень характерна и то, что называется, sui generis [в своем роде (лат.).]. Есть в ней и кое-какие литературные достоинства. Прочесть ее стоит… Вот она...
Матвей выскочил
вон из комнаты; по двору, согнув шею и качаясь на длинных ногах, шёл солдат, одну
руку он протянул вперёд, а другою дотрагивался до головы, осыпанной землёю, и отряхал с пальцев густую, тёмно-красную грязь.
В один прыжок я очутилась подле Юлико и взглянула туда, куда он указывал
рукою. Я увидела действительно что-то странное,
из ряда
вон выходящее. В одной
из башенок давно позабытых, поросших мхом и дикой травою развалин, мелькал огонек. Он то гас, то опять светился неровным желтым пламенем, точно светляк, спрятанный в траве.
Шёпот Петрухи, вздохи умирающего, шорох нитки и жалобный звук воды, стекавшей в яму пред окном, — все эти звуки сливались в глухой шум, от него сознание мальчика помутилось. Он тихо откачнулся от стены и пошёл
вон из подвала. Большое чёрное пятно вертелось колесом перед его глазами и шипело. Идя по лестнице, он крепко цеплялся
руками за перила, с трудом поднимал ноги, а дойдя до двери, встал и тихо заплакал. Пред ним вертелся Яков, что-то говорил ему. Потом его толкнули в спину и раздался голос Перфишки...
Он быстро пошёл
вон из магазина и в двери зачем-то снял с головы картуз. Илья выскочил из-за прилавка вслед за ним, но Грачёв уже шёл по улице, держа картуз в
руке и возбуждённо размахивая им.
Кирша не ошибся: ключи нашлись, и через несколько минут, ведя под
руки Юрия, который с трудом переступал, они вышли
вон из погреба.
Она вся затряслась от злобы… Затопала ногами и внезапно, прежде, нежели кто мог остановить ее, залилась целым потоком слез, и закрыв лицо
руками, кинулась
вон из спальни среднеотделенок. За нею бросились бежать Оня, Паша и Дуня, все еще не перестававшие смеяться. А за ними летел тот же оглушительный смех и звучали насмешливые голоса...
— Это правда, — проговорила она, — все же помнят, что и осенью два раза, и зимою, еще недавно, в начале декабря, было худое масло в каше и мы жаловались Екатерине Ивановне… Она нам
из своих денег колбасы покупала. А я не бунтовщица, а люблю правду… Софья Петровна, поверьте мне…
Вон и Антонина Николаевна и тетя Леля не раз заступались… — и взволнованная Таня махнула
рукой и, опустившись на свое место, неожиданно громко заплакала.
— Вот этого видите,
вон того, что салфеткой брюхо себе застелил, — он родной тетке конфект
из Москвы привез, а она, поевши их, через два часа богу душу отдала! — шепчет сосед с левой
руки.
— Молодец, если умел Сила Пазухина поучить… — говорил на другой день Сила Андроныч, подавая Ворону стакан водки
из собственных
рук. — Есть сноровка… молодец!.. Только под ребро никогда не бей: порешишь грешным делом… Я-то ничего, а другому, пожиже, и не дохнуть.
Вон у тебя какие безмены.
Этого Фома не мог вынести. Он взвизгнул, как будто его начали резать, и бросился
вон из комнаты. Генеральша хотела, кажется, упасть в обморок, но рассудила лучше бежать за Фомой Фомичом. За ней побежали и все, а за всеми дядя. Когда я опомнился и огляделся, то увидел в комнате одного Ежевикина. Он улыбался и потирал себе
руки.
— Марья Михайловна, — сказал он, взявши меня за
руку. — На вас жалость смотреть. Такая вы умница, такая вы красивая, а не знаете, что
из себя сделать? Вы и не предполагаете, сколько в вас античной красоты, да-с. Посмотрите-ка
вон на образцы божественных голов и торсов… ведь вас природа с них лепила, право!